|
- Печку я домой отправил! - падая на стул, сообщил Емеля. - Пуская она мамке дрова возит! Наливай! От дальнейшего вечера у Ивана сохранились самые смутные вос- поминания. Помнилось, что ходили они с Емелей по трактиру и спра- шивали у бражников, не печенеги ли они. Но печенегов не нашлось. Потом пили медовуху. Потом опять зелено вино. Иван кричал, что Емеля ему теперь - брат родной, а Несмеяна - золовка ненаглядная. И объяснял, что Емеля непременно будет богатырем. Пили. Требовали у трактирщика закуску, но и пряники и каштаны кончились. Емеля клялся, что для Ивана ему ничего не жалко. И что закусь он враз организует... Потом опять искали печенегов. И, кажется, одного нашли. ... Солнышко ласково било в глаза Ивану-дураку. Будущий бога- тырь разлепил очи ясные, проморгался и огляделся. Трактир был пуст. Емеля исчез. Стол был уставлен пустыми четвертями, между ко- торыми валялись огрызки пряников и куча рыбьих костей. Видать, ор- ганизовал-таки Емеля закуску. - Ай да мы, - прошептал Иван. - Богатыри, не мы... Трактир- щик! Из-под стойки выполз трактирщик. - Где печенег? - спросил Иван строго. - Не было такого, - признался трактирщик. - А кого ж мы лупили за Русь-матушку? - Мойшу-портного. - Да? Иван погрузился в раздумье. Потом сказал: - Врешь. Печенег это был... А дружок мой где? - Ушел с печенегом обновку шить богатырскую, - покорно сказал трактирщик. "Решился-таки в богатыри", - подумал Иван. Помолчал. Потом взял со стола недогрызенный рыбий хвост и стал им обмахиваться. - Душно мне... Тяжко... Поправиться бы, а? - Вмиг! - ожил трактирщик, - Только что завоз был. Вскоре на столе появилась немудреная богатырская снедь: крын- ка огуречного рассола, коврига хлеба, пара бананов и спелый ана- нас. Иван вяло выпил рассол, закусил бананами, потом размазал ана- нас по ковриге и проглотил. Полегчало... - Сколько с меня, добрый человек? - поинтересовался он. - Рупь с полтиной, да два гроша на чай, - сообщил трактирщик. Иван, не споря, заплатил и, почти не пошатываясь, вышел в ко- нюшню. Оседлал Гнедка и медленно поехал в направлении богатырских казарм. По дороге неторопливо проверял пожитки - не уперли ли ночью чего лихие молодчики. Деньги целы. Булава на месте. Конь... Конь на месте. Грамотка отцовская к Микуле... Грамотка! Грамотки не было. С минуту Иван-дурак обшаривал карманы, и вдруг шальная мысль забрела ему в голову. Емеля! Он грамотку спер! Предатель! Негодяй! Ах, Емеля, Емеля, браток названный... Глава первая, в которой Иван опаздывает к собственному прибытию и готовится трижды помереть.
|