|
лом поварском колпаке, с зажатой в зубах тлеющей сигарой. Повар похрапывал. Я принялся скрупулезно осматривать помещение. О радость! О счастье! Из-под потолка кладовки свисали окорока и колбасы. По уг- лам громоздились бочонки меда; того слоя, который покрывал их на- ружные стенки, с лихвой хватило бы на сотню мушиных жизней. Тут и там стояли ящики и корзины с укутанными в солому фруктами и овоща- ми. Ну что еще нужно для счастья? Я принялся жадно уплетать лакомства, перелетая от одного к другому. И вдруг я почувствовал странный, совсем не аппетитный за- пах... Дым! Пахнет пожаром! Я сразу понял, откуда доносится этот запах. Сигара выпала изо рта повара и лежала теперь в ящике с морковью. Тонкая березовая соломка уже не тлела, а горела вовсю. Я живо представил, чем это грозит. Еще минут десять-пятнадцать и кладовая будет полыхать, как домна, а вскоре огонь перекинется и на весь дом. Людей жалко вообще, а особенно - людей хороших. Я вспомнил добродушную и милую Джессику. Я должен спасти ее! Подлетев к повару, я принялся ползать по его лицу, чтобы раз- будить его. Но тот даже не шевельнулся. Пьян он был, по-видимому, мертвецки. Пламя уже лизало соседние ящики. Как мог быстро, помчался я к двери. Вынырнув на улицу, стал тыкаться от окна к окну в поисках подходящей лазейки. Наконец, нашел то самое окно, через которое влез в комнату Джессики в прошлый раз, и протиснулся в ту же щель. Если на улице царил полумрак, то тут была полная темнота. Но я-то как-никак муха, и я умею видеть в темноте. Правда, все пред- меты при этом приобретают странный зеленоватый фосфоресцирующий оттенок. Я подлетел к постели Джессики, приземлился ей на кончик носа, пробежал по переносице, соскочил на правое веко и стал, вороша ресницы, ползать туда-обратно. Веко несколько раз дернулось, и тут я угловым зрением уловил, как что-то массивное угрожающе мчится на меня сбоку. Я перепрыгнул на подушку, и ладонь Джессики не задела меня, лишь ударив ее саму по щеке. Что-то пробормотав, девушка перевернулась на бок. Внутренним взором я видел полыхающую кладовую. Нельзя терять ни минуты. Взяв круто вверх, я вознесся к потолку, а затем спикировал на лицо де- вушки. Приземлившись лапками на ее верхнюю губу, я, понимая сколь рискованно для меня это действие, решительным шагом направился ей прямо в левую ноздрю. Страшным напором воздуха меня вынесло обратно наружу. Джесси- ка чихнула! А чихнув, села на постели. В восторге я, жужжа что бы- ло мочи, принялся метаться вокруг нее. - Гадкое, гадкое насекомое, - пробормотала девушка, потирая
|