|
что он стал-таки клоуном. "Ищите Стаса в Кремле!" - прошептал он и побрел по улице. Смолянин понял происходящее не так быстро, и одна из страх-птичек щелкнула его по голой ноге искрой. Тот ойкнул и поспешил за Кубатаем и Орликом. А Слава еще раз печально вздохнул и посмотрел на Холмса. - А вы никуда не торопитесь? - с надеждой спросил он. - Вам не надо помочь? Стас велел детям относиться к взрослым вежливо и помогать по мере сил. - Спасибо, милый ребенок, - торжественно сказал Холмс. - Нам не нужна помощь. Мы справимся сами. Эх, что-то я в этом сомневался... Как мы до Красной площади добирались - отдельная история. Це- лую книжку можно написать. Холмс еще ничего, а вот Ватсон перед каждым фонарным столбом восхищался прогрессом науки, в метро же его чуть инфаркт от радости не хватил. Я проводником работал: куда полечу, туда и идут бедные англичане. Один раз я от воробья увер- нулся, в кусты спрятался, так Холмс с Ватсоном тоже туда ломану- лись! Ужас, одним словом. А на Красной площади мы поняли, что никакой человек до Стаса добраться не сможет. Всю кремлевскую стену страх-птички облепили, а в воздухе их было столько, что казалось - грозовая туча зависла. Глянул Холмс на это безобразие, покачал головой и сказал мне: - Ну что ж, милый друг, на вас вся надежда. Пусть ваши... э-э-э... миниатюрные размеры и... э-э-э... быстрые крылья совершат чудо. Летите! И я полетел. Страх-птицы, к счастью, на меня никакого внима- ния не обращали. А обычных возле Кремля не было - боялись металли- ческих, наверное. Кремль - сооружение огромное. Но у меня был надежный ориентир - то здание, возле которого больше всего страх-птиц вилось. Отдох- нул я на подоконнике и стал искать форточку. Ни одной открытой! Пришлось лезть сквозь выключенный кондиционер... страшно, между прочим, было. Такое ощущение, словно внутри завода бредешь. Про- пеллеры, трубки, провода. Но я все преодолел. Потому что очень уж мне человеком стать хотелось. И мне повезло - в огромном зале, с увешенными картинами сте- нами и мозаичным потолком я увидел своего брата. Стас сидел на самой обычной кухонной табуретке. Был он груст- ный и мрачный. Медалей и орденов на его костюмчике еще прибави- лось. На полу перед ним стоял цветной телевизор с подключенной к нему игровой приставкой "Кенга". Отдыхал от дел, небось. Хотел было я сразу к брату кинуться, но что-то мне не по себе стало. А вдруг Стас теперь такой же противный, как Кащей? Если к его испорченному сочинительством характеру прибавилась еще и ма- гия... ой-ей-ей! И, прилипнув к потолку, я стал наблюдать.
|